В 1970 в Goldman Sachs работало 1300 человек. В конце прошлого года в штате банка было порядка 30000 сотрудников. В 1971 году в Morgan Stanley работало 3500 человек; на пике своего роста, в 2006 – 55000. И хотя в определенные переходные периоды появлялись такие инвестиционные бутики, как Perella Weinberg, консолидация – основной тренд в истории развития коммерческих и инвестиционных банков.
Рой Смит, профессор экономики и финансов Школы бизнеса Серна при Нью-Йоркском университете в Манхэттене, насчитал не менее 28 поглощений некогда крупных коммерческих и инвестиционных учреждений с 1977 года. Kuhn Loeb, White Weld and Donaldson, Lufkin & Jenrette – все канули в небытие. Не миновала эта участь и Salomon Brothers, First Boston и Kidder Peabody. Компании также выработали способность работать на вторичных рынках с тем, чтобы в самом начале развить рынок, а затем единолично снимать сливки. С ростом спроса на капитал финансовые компании просто не могли устоять перед искушением выйти на IPO. Это была катастрофа для Уолл Стрит.
Было бы ошибкой идеализировать финансовые партнерства. Сэмьюэл Хейс из Гарвардской Школы бизнеса отмечает, что после Второй мировой войны стоимость большинства финансовых услуг была фиксированной. А гарантийные синдикаты были строго закреплены за конкретными клиентами. Если небольшая начинающая фирма, такая, как, например, Salomon Brothers, пыталась работать с клиентом в обход ведущего андеррайтера, последний принимал меры по исключению компании из синдиката, и компания попадала в «черный список» Уолл Стрит. Регулируемая конкуренция заставляла компании в большей степени контролировать самих себя. Будущие прибыли зависели от сохранения статуса кво. Подобная система была залогом стабильности, но стабильности за счет клиентов.
С другой стороны, партнерствами было легче управлять, так как компании были небольшими, а рынок достаточно прозрачным. Их основное достоинство, по мнению критиков современной финансовой системы, заключалось в том, что управляющие компаний также являлись их владельцами, что исключало возможность «азартных игр» со средствами акционеров.
Приводимый ими аргумент состоит в том, что наемные управляющие, не являясь владельцами, зачастую готовы идти на неоправданный риск. Кроме того, вознаграждение менеджеров дает им еще больший стимул «играть» доверенным им бизнесом. В фильме «Покер лжецов» («Liar’s Poker»), истории компании Salomon Brothers в 1980-х гг., Майкл Льюис приводит слова ведущего трейдера, работавшего на Лью Раньери, создателя ценных бумаг, обеспеченных пулом ипотек: «Босс бывало скажет: «Ну, что, парни, поставим на кон ранчо, а?!» Лью не только был готов поставить на кон ранчо, он бы еще привел пару ребят, которые бы тоже поставили свои ранчо на кон. У него такой был подход: «Конечно! Какого черта, это же просто ранчо»».
На самом деле владение бизнесом и вознаграждение – не самые убедительные аргументы. Действительно, зарплата менеджеров была высокой – даже слишком высокой. И сейчас очевидно, что львиная доля прибыли, заработанной банкирами в годы финансового изобилия, оказалась иллюзорной. Но растущие, словно мыльный пузырь, доходы, цены акций, гонорары, прибыли и штат компаний неизменно приводили к росту вознаграждения управляющих. Согласно этой же самой логике, нынешний спад сильно уменьшит суммы их чеков.
Читайте также:
- Стратегические промахи
Порой были и стратегические промахи. Все начиналось прекрасно в 1970-х с Уолтера Ристона из First Na - Непрошеный совет
Подобные модели выглядят вполне объективно, но каждая имеет свой контекст – осуществить продаж - Мотивы менеджеров
Однако мотивы менеджеров несколько глубже, чем просто обмануть акционеров и поставить ранчо на кон. - Долговое обязательство
Чтобы увидеть механизм в действии, достаточно посмотреть на рынок ценных бумаг с аукционной ставкой, - Финансовый рынок до сих пор пребывает в состоянии глубокой депрессии
Несмотря на то, что ряд активов таких, как высоконадежные корпоративные долговые ценные бумаги, силь